и грелись, что являлось причиной многочисленных пожаров.
В чулане — небольшой комнатке площадью 5 кв. метров, примыкавшей к главной спальне — был найден женский труп, верхняя часть которого сильно обгорела, а вот нижняя от огня не пострадала. Длинная чёрная юбка и чулки, в которые женщина была облачена при жизни, остались не тронуты огнём. Обувь на ногах отсутствовала. Трупу, по-видимому, умышленно была придана довольно необычная поза — нижняя часть тела была помещена на широкую стеллажную полку, а торс и голова свешивались, из-за чего голова находилась ниже поясницы приблизительно на 60 см (2 фута) и немного не доставала пола.
Судя по остаткам непрогоревших материалов, в чулан были помещены бочки, набитые картонными коробками из-под сливочного масла, а также большое количество дощечек, полученных при разламывании бочек. Древесина вкупе с промасленной бумагой являлась отличным горючим материалом, однако из-за недостаточной циркуляции воздуха он не сгорел полностью. Благодаря этому огнеопасную инсталляцию пожарным и удалось обнаружить.
После того как чулан очистили от мусора, на досках пола были найдены предметы, вызвавшие интерес полиции. Это была пара женских ботинок — один из них сильно обгорел, но сохранил часть кожаного верха, а от второго осталась только подошва. Кроме обуви на полу оказалась несгоревшая часть бейсбольной биты. По-видимому, она изначально стояла вертикально, будучи прислонённой к стене, в результате чего сильное пламя уничтожило её верхнюю часть, но затем пламя ослабело, и нижняя часть биты осталась в полной сохранности.
Пожарные ушли, уступив место полиции района Норд-Хэлстед (Nord Halsted). К расследованию по горячим следам приступила группа детективов под руководством капитана полиции Ривира (Revere). Быстро удалось установить, что в загоревшейся квартире проживала семья немецкого иммигранта Михаэля Эмиля Роллингера (Michael Emil Rollinger), или, если произносить его имя и фамилию на американский манер — Майкла Роллинджера. Это был 38-летний вполне преуспевающий в материальном отношении мужчина, женатый на сверстнице Терезе Мэри Роллинджер (Theresa Mary Rollinger), в девичестве Набихт (Nabicht). В браке были рождены двое детей — старший мальчик Уилльям Майкл (William Michael Rollinger), ему уже исполнилось 11 лет, и младшая девочка Антония (Antonia), которую все называли «Тони» («Tony»). По горькой иронии судьбы на следующий день — 17 декабря — девочке должно было исполниться 10 лет.
Судьбу детей полицейские выяснили быстро — те в момент появления пожарных как раз возвратились домой из поездки в город. Строго говоря, когда перед домом появились пожарные повозки, дети сами подошли к старшине пожарного расчёта и назвали себя. Женщиной, чей труп был найден в чулане, по-видимому, являлась Тереза Роллинджер — хотя это ещё только предстояло установить официальным опознанием — но где же мог находиться глава семейства?
Ответ на этот вопрос был получен довольно скоро. Около 9 часов вечера Майкл Роллинджер появился перед домом, в котором находилась его квартира, и был остановлен патрульным по фамилии Мориц (Moritz). Узнав от последнего, что на месте пожара найден женский труп, Роллинджер предположил, что это может быть его жена, и заявил, что хотел бы пройти внутрь, чтобы забрать полис страхования её жизни, который находится в чемодане под кроватью в спальне. Мориц проигнорировал эту просьбу и не пустил Роллинджера на место пожара. Как только рядом с ними появился другой полицейский — Томас Келли (Thomas J. Kelly) — Мориц передал ему посетителя, объяснив кто этот человек. Роллинджера в сопровождении упомянутого Келли, сержанта Смита и детектива Джеймса Глизона (James Gleason) немедленно повезли в морг похоронной компании Эйсфельдса (Eisfelds), куда несколькими часами ранее было доставлено женское тело. Там мужчина уверенно опознал в обгоревшем женском трупе тело своей жены Терезы.
После этого Майкл был опрошен о событиях минувшего дня [то есть 16 декабря]. Это был не официальный допрос, а скорее беседа, призванная сориентировать полицию относительно общей последовательности случившегося. Роллинджер сообщил, что накануне около полудня его жена отправилась к своей заболевшей подруге миссис Бринке (Brinke), где пробыла вечер и часть ночи. Он всё это время оставался дома с детьми. Около полуночи или несколько позже жена возвратилась, поела и немного поспала, рано утром она опять отправилась к больной подруге. Майкл просил её обязательно возвратится к 15 часам, а желательно пораньше, поскольку ему необходимо было отправиться в город по делам, Тереза обещала вернуться, однако этого не произошло. Поскольку у Майкла были запланированы на вечер важные встречи, которые он уже никак не мог перенести, ему пришлось немногим ранее 3-х часов пополудни отправить детей в город в сопровождении соседа до дому, прежде уже выручавшего их семью в подобных ситуациях. Детям предстояло выполнить небольшое поручение — отнести попугая в клетке подруге их семьи. Проводив детей, Майкл вскоре уехал и сам. Из дома он ушёл приблизительно в четверть 4-го часа, возможно, в половине 4-го пополудни. Далее Роллинджер кратко рассказал, где и как провёл время, и назвал людей, которые могли бы подтвердить его слова. Согласно утверждению Роллинджера, он не знал, когда именно Тереза возвратилось домой и что произошло по её возвращению.
Беседа эта проходила частью на английском языке, частью на немецком. Немецкоговорящая диаспора в Чикаго насчитывала в те годы 100 тысяч человек, и многие полицейские являлись либо иммигрантами в первом поколении, то есть сами переехали из Европы в Соединённые Штаты, либо детьми иммигрантов, и потому в равной степени владели обоими языками. После окончания беседы Роллинджеру было предложено остаться на ночь в здании полиции. Капитан Ривир пояснил, что никто ни в чём Майкла не обвиняет, но дело представлялось неясным, и потому в интересах самого же Роллинджера минимизировать общение с посторонними. Объяснение это прозвучало не очень-то убедительно, но Роллинджеру пришлось смириться.
В то самое время, пока Майкл отвечал на вопросы детективов, полицейский Келли вернулся на место пожара и осмотрел спальню в поисках страхового полиса. Он действительно обнаружил большой чемодан под сильно обгоревшей кроватью — тот оказался в полной сохранности. Открыв его, полицейский увидел много женской одежды, в том числе длинную чёрную юбку, ночные рубашки, блузки… Страхового полиса в чемодане не оказалось.
На следующий день 17 декабря врачом коронерской службы по фамилии Ноэль (Noel) было проведено судебно-медицинское вскрытие женского трупа. Врач не смог ответить ни на один из важных для следствия вопросов, а именно: о давности и причине наступления смерти, а также о том, была ли женщина мертва до начала пожара или же умерла в огне. По мнению Ноэля, симптоматика — большое количество жидкой тёмной крови в перикарде, переполненность кровью правых отделов сердца, точечные кровоизлияния на задней поверхности сердца (так называемые «пятна Тардье»), «пушистые» лёгкие (альвеолярная эмфизема) — вроде бы указывала на смерть от асфиксии, но таковую могли
